Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
15 апреля 2016
7034

Локальные цивилизации – главные субъекты формирования современной международной обстановки (МО)

Main 15042016 2

Единственным уделом не знающего и не понимающего причин конфликта
субъекта оказывается нескончаемая борьба со следствиями, потеря темпа и,
в конечном счете, поражение[2]

В. Овчиский, Е. Ларина,
эксперты

… де-факто мир в своем развитии вступил в межвоенный период[3]

К. Боришполец,

профессор МГИМО(У)

Среди четырех основных групп факторов, влияющих на формирование МО, традиционно главную роль играла группа, в которой представлены субъекты международных отношений – суверенные государства (как признанные, так и не признанные)Ю нации и локальные человеческие цивилизации (ЛЛЧЦ). ЛЧЦ представляют собой более чем один субъект МО и, как правило, в той или иной степени политически и юридически оформленную коалицию, объединяющую более, чем одно государство.

Локальная человеческая цивилизация – как социо-культурная общность[4] – не имеет абсолютно четких границ потому, что культурная самоидентификация не только отдельных стран, но и социальных групп и даже людей может меняться. В каждый исторический отрезок времени отдельные нации, социальные группы и даже конкретные личности могут меняться под воздействием внешних и внутренних причин. Так, самоидентификация значительной части граждан Украины по принадлежности к современной западной ЛЧЦ[5] произошла в последние 25–30 лет под влиянием внешних сил и внутренних процессов, имевших в значительной степени инспирированный и организованный западной ЛЧЦ характер.

В современной литературе существует много достаточно расплывчатых определений ЛЧЦ. В частности, один из авторов описывает из следующим образом: «В современной науке существуют два основных подхода к локальной цивилизации. Один из них восходит к немецким романтикам, славянофилам, О. Шпенглеру, К. Леонтьеву и др., которые рассматривали локальную цивилизацию прежде всего с точки зрения порождаемых ею духовных ценностей и придавали особое значение религии. Другой разрабатывался Данилевским, Милюковым, евразийцами, школой «Анналов». Сторонники этого подхода усматривают в локальной цивилизации систему, состоящую из множества различных компонентов (в их число входят и религиозно-этические ценности), которые в той или иной степени взаимодействуют, влияют друг на друга, создавая в итоге единое целое. Так, Данилевский писал о совмещении в культурно-историческом типе разнообразных «планов развития»: религиозного, социального, бытового, промышленного, политического, научного, художественного, одним словом, исторического... Сходных позиций придерживаются и представители школы «Анналов» – не только старшего поколения, но и наши современники. Преимущество второго подхода состоит в комплексном, объемном видении цивилизации, кроме того, он имеет богатые традиции в отечественной цивилиографии.

Локальная цивилизация обычно определяется как большая социокультурная общность (во многих случаях надгосударственная, наднациональная и надконфессиональная), которая существует длительное время, имеет относительно устойчивые пространственные границы, вырабатывает специфические формы экономической, социально-политической и духовной жизни и осуществляет свой, индивидуальный путь исторического развития.

Такое определение можно упрекнуть в описательности, но оно гораздо конкретнее других. Приведем для сравнения цитату из Тойнби, который характеризовал локальные цивилизации как образования «более широкие, чем отдельная нация, но менее широкие, чем все человечество». Тем не менее и такое определение нуждается в дополнительных объяснениях на уроке.

Обратимся прежде всего к довольно расплывчатому понятию «социокультурная общность». Непосредственный его смысл достаточно ясен: речь идет о социальной целостности, т.е. совокупности исторически сложившихся форм совместной деятельности людей, и целостности культурной. Но по каким принципам мы относим ту или иную социокультурную общность к цивилизации? Ведь социокультурной общностью является, например, и национальное государство. К сожалению, в науке пока не разработаны чет кие, универсальные критерии выделения цивилизаций. Поэтому их списки, созданные «классиками» теории локальных цивилизаций, не совпадают друг с другом полностью.

Данилевский – на основании языковых групп – выявил 15 культурно-исторических типов, среди которых три (кельтский, мексиканский и перуанский) погибли насильственной смертью, не завершив цикла своего развития, и еще два – Россия и США (новоамериканский) – только начинают формироваться. К остальным относятся: египетский культурно-исторический тип, ассиро-вавилоно-финикийско-халдейский, китайский, индийский, иранский, иудейский, греческий, римский, аравийский и западноевропейский (романо-германский).

Шпенглер насчитал восемь «высоких культур». Это египетская, вавилонская, индийская, китайская, греко-римская (аполлоновская), арабская (магическая), западноевропейская (фаустовская) и мексиканская. Кроме того, немецкий философ указывал на возможность приобщения к этому списку великой русской культуры. Тойнби предложил свою классификацию. Его перечень сначала включал 23 локальные цивилизации, а к концу работы над «Исследованием истории» возросло 37. Локальные цивилизации в окончательном варианте были распределены следующим образом»[6]:

Перенос акцентов в конкурентной борьбе в мире на уровень ЛЧЦ в XXI веке привел к резкому усилению значения культурно-цивилизационных факторов влияния на формирование МО и постепенное оформление мировых центров силы в качестве центров современных ЛЧЦ, имеющих, как правило, форму военно-политических, экономических и иных союзов и объединений.

Понятно, что определение достаточно широко описывает такое явление как ЛЧЦ, предоставляя определенное право для различных толкований и включения в ту или иную ЛЧЦ различных субъектов МО. Так, западная ЛЧЦ в 2015 году включает как страны ЕС и США, с одной стороны, так и Японию, Австралию и Н.Зеландию, – с другой. В это же объединение входят и такие страны, которые по этническим, религиозным, историческим и пр. основаниям традиционно не ассоциируются с западной ЛЧЦ – Болгария, Израиль, Сербия, т.е. граница, разделяющая членов одной ЛЧЦ от другой, – условно и может двигаться.

То же самое в полной мере можно сказать о китайской, исламской, латиноамериканской, российской и др. ЛЧЦ, состав которых может также меняться. Тем не менее можно говорить о том, что поляризация отдельных ЛЧЦ и связанных с ними стран в XXI веке становится уже не просто фактом, а доминирующим процессом, определяющим влияние всей группы факторов, в которую входят субъекты формирования МО. В фундаменте этого процесса находятся не только традиционная система ценностей и доминирующие национальные интересы, но и политический расчет на выживание и существование того или иного субъекта МО в XXI веке.

Огромное значение для понимания характера современной МО имеет также представление о роли отдельных локальных цивилизаций и существующими между этими ЛЧЦ противоречиями. Особенно важно понимать приоритетное значение этих противоречий для формирования МО и современного характера международных отношений с точки зрения выбора лидерами этих ЛЧЦ наиболее эффективных средств борьбы и противодействия враждебным стратегиям других ЛЧЦ. Так, очевидно, например, что усиление роли локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ) Китая, Индии, стран АТР в мировой политике, неизбежно вытекает из роста численности населения этих ЛЧЦ и входящих в них стран и соответствующего увеличения их НЧК, а тем более, когда его относительно огромное преобладание над другими ЛЧЦ[7] достигает критических величин. Понимание этой особенности развития человеческой цивилизации и формирования МО объясняет, например, почему в 2012–2015 годы именно эти ЛЧЦ и их страны-лидеры – Индия, Китай, государства Юго-Восточной Азии обеспечили наиболее высокие темпы роста ВВП (5–6 и даже 7%) на фоне стагнации государств западной ЛЧЦ.

Признание значения этой особенности развития НЧК для формирования МО ведет к объяснению, например, причин усиления внешнего давления на Россию в последние годы – санкции, снижение цен на сырье, эмбарго и пр. действия политического, финансово-экономического и даже гуманитарного характера, – которые привели к кризису в России 2013–2015 годов и в отношениях с Западом. Причем развитие этого кризиса свидетельствовало о консолидации тех или иных формально независимых, суверенных субъектов МО вокруг стран-лидеров ЛЧЦ – США и России – по самым разным, порой незначительным, поводам (вроде закрытия воздушного пространства для России при оказании гуманитарной помощи Сирии Болгарией – в сентябре 2015 года). Кризиса в экономике (но не внутриполитического), который сопровождался невиданной со времен «холодной войны» кампанией русофобии. Очевидно, что для западной ЛЧЦ Россия является не просто одним из субъектов МО, а нацией – носителем определенных цивилизационных признаков, обладающей огромным НЧК, который в случае его полного использования, может привести к появлению в МО полноценной и суверенной ЛЧЦ (опирающейся на «российское ядро»), не контролируемой западной ЛЧЦ.

Примеры последних лет свидетельствуют о том, что даже в условиях растущей изоляции и кризиса Россию продолжают боятся. Прежде всего из-за ее огромного природного и духовного ресурсного потенциала[8]. Огромный политический и экономический потенциал кроется в развитии российской ЛЧЦ, концентрирующей вокруг «российского ядра» евразийскую цивилизацию Н. Трубецкой еще в 20-е годы прошлого века писал по этому поводу, что, кстати, легло в основу современного беспокойства Запада: «Наша задача – создать полностью новую культуру…, которая не будет походить на европейскую цивилизацию…, когда Россия перестанет быть искаженным отражением европейской цивилизации… когда она снова станет собой: Россией–Евразией…»[9]

Именно человеческий и, в частности, демографический потенциал, прежде всего проявляющийся в росте НЧК локальных цивилизаций и отдельных стран, станет основной причиной изменения соотношения сил в мире и последующих перемен. И дело даже не в том, что рост населения Земли прогнозируется западными экспертами к 2045 году до 10,4 млрд. человек, а в том, что этот рост на 97% будет обеспечен развивающимися странами даже при снижении уровня рождаемости в этих странах[10].

Другими словами в новых центрах силы у ЛЧЦ будет обеспечен практически весь демографический прирост населения, что (одновременно со скачком в качестве НЧК: уровне душевого дохода, образовании, здоровья) обеспечит этим центрам силы опережающие темпы роста по сравнению со старым центром силы, прежде всего, западной ЛЧЦ. Так, только за последние 25 лет в КНР было подготовлено более 300 млн человек с высшим образованием, что уже радикально повлияло не только на экономику, социальную структуру, но и военную мощь Китая. Новая качество НЧК немедленно отражается на качестве личного состава вооруженных сил, военном искусстве и управлении, на качестве ВиВСТ. Это же обстоятельство стало главной причиной быстрых и устойчивых темпов роста ВВП не только КНР. По этому пути идут ЛЧЦ Индии, Бразилии, Индонезии.

И, наоборот, НЧК старых, прежде всего западной ЛЧЦ, фактически не развивается или как минимум отстает в своем развитии. Более того, даже деградирует. Представление о будущих перспективах ЛЧЦ, вытекающих из неравномерности развитии НЧК отдельных ЛЧЦ, дают следующие данные:

[11]

Как видно из этой карты, к 2040–2043 годам по мнению российских и английских экспертов, произойдет радикальное изменение сил в области НЧК отдельных ЛЧЦ. Причем не только количественно, демографически, но и, прежде всего, качественно. Индия и Китай будут не только крупнейшими по численности странами мира, но и странами, обладающими самым большим НЧК, его эффективными институтами, средним и креативным классом и другими качественными характеристиками, которые неизбежно приведут к изменению их роли в мире. Не случайно, говоря о трех фундаментальных факторах изменения МО министр обороны США летом 2015 года называл[12]:

– глобализацию;

– распространение технологий;

– демографические изменения.

Эти факторы совершенно по-разному влияют на развитие МО и роль ЛЧЦ. Если глобализацию и распространение технологий можно отнести к мировым процессам, которые не могут быть взяты под контроль какой-то одной ЛЧЦ (даже борьба США и всей западной ЛЧЦ с КНДР и Ираном не привели к существенным результатам), то лидерство в развитии НЧК, безусловно, станет решающим фактором будущей МО. В этом процессе формирования качественно новой МО ключевая роль переходит от национальных государств к локальным человеческим цивилизациям по следующим причинам.

Во-первых, основное противоборство в МО переносится из традиционных областей (контроль над государствами) в нетрадиционные, прежде всего, контроль над элитами и обществами, их системами ценностей, которые являются цивилизационными, а не государственными атрибутами. Последние кризисы и войны конца XX – начала XXI века отчетливо это показали. Именно политика западной ЛЧЦ навязать другим странам и ЛЧЦ свою систему ценностей (прежде всего в области прав человека и способах организации власти в стране) стало не только поводом, но и содержательной основой использования военной силы.

Во-вторых, происходит перераспределение влияния между разными группами факторов, формирующих МО, в пользу международных акторов, глобальных тенденций и НЧК, о чем говорилось уже выше, что автоматически усиливает значение ЛЧК в группе международных факторов. Общее падение значения субъектов МО – государств, – как факторов формирования МО в пользу других факторов сопровождается и перераспределением влияния внутри этой группы. Это означает, что традиционное восприятие международных отношений прежде всего как отношений между субъектами МО – государствами – в XXI веке уступило свое место отношениям между ЛЧЦ, представляющими их коалициями, мировыми трендами и отношениями между акторами формирования МО.

В-третьих, цивилизационное «ядро» в эпоху глобализации продолжает оставаться существенно шире национально-государственных границ, заметно влияя на государственную политику. Примеров такого влияния в конце XX – начале XXI века – великое множество. Применительно к России это, в частности, до сих пор по достоинству не оцененное цивилизационное влияние русских в искусственно разваленном государстве (когда русские, по словам Зб. Бжезинского, испытали «исторический шок»)[13], ежечасно проявляющееся в бывших республиках Прибалтики, Молдавии, на Украине и на Кавказе и в Закавказье, а также Средней Азии. Но в еще большей степени это влияние можно рассматривать как фундамент, основу будущих новых отношений в рамках единой ЛЧЦ. Естественно, что в том случае, если этот потенциал используется. Очевидно, что эта тенденция «поиска совпадения интересов» усиливается глобализацией и обострением борьбы ЛЧЦ и стран за контроль над природными ресурсами, транспортными коридорами, космическими, медийным, кибер и пр. пространствами. В реальной политике она выливается в создание «политических кнутов» – ТПП и ТАП, с одной стороны, и БРИКС, ШОС, – с другой.

Развитие ЛЧЦ, в демографической и экономической области НЧК неизбежно ведет к росту потребления. Прежде всего в тех странах, где потребление – промышленное и личное – не соответствовало нормальным потребностям населения и экономики. Переход сотен миллионов граждан из категории «голодающих» в категорию «сытых» и даже «среднего класса» означает рост потребления в ряды, на сотни процентов. Это, в свою очередь, ведет к обострению борьбы соответствующих стран за природные ресурсы, потребление которых (в отличие от финансовых ресурсов) будет более точно характеризовать будущее соотношение сил в мире. Прежде всего между ЛЧЦ. Представление об усилении роли этих ЛЧЦ, например, дают данные о потреблении энергоресурсов в мире по регионам и видам топлива

[14]

Как видно из этих данных, американская ЛЧЦ, потреблявшая почти половину мировых энергоресурсов весь XX век, становится по объемам потребления вполне сопоставима с европейской и перестает доминировать на мировом рынке.

Однако еще более полное ощущение от повышения роли некоторых ЛЧЦ можно получить, если представить себе, что наравне с этим количественным демографическим ростом (хотя бы пропорционально) будет расти и главный фактор развития – национальный человеческий капитал (НЧК) Китая, Индии, Японии, Индонезии, Вьетнама и др. стран, а, значит, соответственно и их технологическая, промышленная и военная мощь, которые даже в начале XXI веке уже на 90–95% определяются количеством и качеством НЧК. Так, если в самом конце XX веке национальный человеческий капитал Индии привел к тому, что она стала крупнейшим экспортером ПО в мире, а в социальном плане – «самой большой демократией в мире», то уже к 2035–2040 годам Индия будет обладать:

– современной экономической структурой и социальными институтами, вполне сопоставимыми с развитыми странами;

– современными институтами НЧК;

– наиболее мощной экономикой, ВиВТ, а также вооруженными силами в мире.

В этом случае традиционное сравнение ВВП ЛЧЦ и центров силы уже не имеет значения потому, что рост человеческого капитала будет многократно увеличивать рост ВВП, военную и политическую мощь конкретной ЛЧЦ.

Из этих рассуждений следует неизбежный вывод: качество и количество ВиВТ, личного состава ВС некоторых локальных цивилизаций уже в недалеком будущем будет намного превосходить существующие характеристики наиболее развитых стран. Пока что эта тенденция подтверждается в деталях.

В частности, если рассматривать войну на Украине как столкновение двух локальных цивилизаций и их представителей, то становится ясно, что:

– эта борьба имеет стратегическое, цивилизационное значение для народа Украины;

– она отражает остроту назревших противоречий между двумя локальными цивилизациями: западной и российской в силу нежелания России терять свой суверенитет;

– выбор средств такой борьбы определяется их значением прежде всего для идеологического, цивилизационного и мировоззренческого противоборства;

– приоритетность использования таких средств борьбы зависит от того, насколько они соответствуют характеру (цивилизационному) противостояния.

Сказанное выше, требует особенного внимания при анализе и прогнозе развития МО на анализе собственно ЛЧЦ и их специфических особенностей в современном мире[15]. Более того, только анализ традиционных факторов формирования МО представляется уже очевидно недостаточным. Даже если этот анализ и учитывает влияние на МО других, в т.ч. новых факторов формирования в XXI веке.

 

[1] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО-Университет, 2015. С. 32–35.

[2] Овчинский В., Ларина Е. Холодная война 2.0 / Эл. ресурс: «Изборский клуб». 2014.04.12 / http://www.dynacon.ru/content/articles/4224/

[3] Некоторые аспекты анализа военно-политической обстановки: монография / под ред. А.И. Подберезкина, К.П. Боришполец. МГИМО(У). – М.: МГИМО, 2014. С. 13.

[4] Локальная человеческая цивилизация (ЛЧЦ)зд.: уровень развития духовной, социальной и материальной культуры определенного общества, проживающего на конкретной территории, объединенного общей системой ценностей, историческим наследием и видением общего будущего.

[5] Современная локальная человеческая цивилизациязд.: уровень развития духовной, социальной и материальной культуры конкретной части общества, проживающего на определенной территории в современный период.

[6] Миртисен / http://s30556663155.mirtesen.ru/blog/43638702710/Lokalnyie-tsivilizatsii

[7] Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. В 5 т. Т. 1–3. – М.: МГИМО-Университет, 2011–2013 гг.

[8] Подберезкин А.И. Боришполец К.П., Подберезкина О.А. Евразия и Россия. – М.: МГИМО-Университет, 2014. С. 97–105.

[9] Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 2010. С. 134.

[10] Strategic Trends Programme Global Strategic Trends – Out to 2045. Fifth Edition. London, Ministry of Defence. 2015. P. 3.

[11] Институт энергетических исследований российской академии наук. Аналитический центр при правительстве Российской Федерации. Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года. – М.: 2014 / http://ac.gov.ru/files/publication/a/2194.pdf. С. 8.

[12] The National Military Strategy of the United States of America. – Wash.: DOD, 2015. June. P. 3.

[13] Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 2010. С. 111.

[14] Институт энергетических исследований российской академии наук. Аналитический центр при правительстве Российской Федерации. Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года. – М.: 2014 / http://ac.gov.ru/files/publication/a/2194.pdf. С. 21.

[15] Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. – М.: МГИМО-Университет, 2015. С. 205–249.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован